Татьяна Лиознова в последние годы жизни общалась с очень узким кругом людей. Попасть в него было невероятно сложно. Среди тех, кому Лиознова по-настоящему доверяла был Вячеслав Шмыров — бывший главный редактор студии имени Горького, а ныне главный редактор журнала «Кинопроцесс». Накануне похорон Лиозновой (погребение состоится в пятницу, 7 октября) Шмыров поделился с журналистами воспоминаниями о Татьяне Михайловне.
- Вячеслав Юрьевич, про непростой характер Лиозновой на съемочной площадке ходят легенды. А каким человеком она была вне кино?
- Тут очень противоречивая история. С одной стороны, она была человеком очень честным, ответственным, требовательным. Но какие-то вещи она не прощала. Например, наши отношения были совсем не безоблачными. Бывали периоды, когда мы по полгода не разговаривали. Самая серьезная размолвка у нас случилась, когда праздновали 80-летие Татьяны Михайловны. Я знал, что она должна получить орден из рук вице-премьера. Разумеется, получение Лиозновой ордена планировало освещать телевидение.
Я приезжаю к Лиозновой и говорю «Татьяна Михайловна, будет вот такая история. Вице-премьер приедет с журналистами». – «А мне это не надо». – «Татьяна Михайловна, орден-то вам надо?» — «А орден надо». Я стал ее уговаривать, но она ни в какую. В итоге ей показалось, что я перегнул палку, она решила, что я чуть ли не для себя какую-то славу зарабатываю. Я махнул рукой и позвонил в Госкино: «Заболела Татьяна Михайловна, не надо ни вице-премьера, ни журналистов».
Был зол, как черт, потому что массу усилий приложил к тому, чтобы юбилей состоялся. После этого она не общалась со мной несколько месяцев. А потом в моей квартире раздался телефонный звонок. «Ты читал Экзюпери. Ты помнишь, что мы в ответе, за тех, кого приручили», — сказала Татьяна Михайловна. После этого надо было идти сдаваться, какая может быть обида….
- Ей вообще встречались люди, которые «пересилили» ее?
- Мне кажется, Татьяна Доронина была единственной силищей, мощным характером, перед которым Лиознова пасовала. Это можно совершенно точно сказать. И Доронина была единственным человеком, которому она однажды уступила. Дело было так. В «Трех тополях на Плющихе» должна была быть сцена приезда Нюры в Москву — вагоны, паровозы, вокзал…
Героиня Дорониной должна была выйти на перрон, купить мороженое и съесть его. Но когда дошло до съемок, Доронина неожиданно для всех отказалась сниматься. Когда Лиознова пошла выяснять, что случилось, Татьяна Васильевна с вызовом заявила: «А вы разве не знаете, что я не люблю мороженое?» На эту сцену смотрела вся группа, это было крушением лиозновской диктатуры. Лиознова поняла, что если что сейчас она потеряет либо Доронину, либо авторитет в съемочной группе. И она предпочла потерять авторитет — отказалась от съемок этой сцены. Стоит сказать, что знакомство и опыт работы с Татьяной Васильевной очень повлияли на Лиознову. Например, она уже в 90-е годы вела переговоры с Галиной Павловной Вишневской. Ей очень понравилась книга «Галина», она хотела ее экранизировать. Но при личной встрече, она поняла, что это будет второй случай с Дорониной. Потому что две мощные индивидуальности могли сокрушить друг друга.
- С Муравьевой у нее, казалось бы, совсем другая история — она сняла ее в двух фильмах подряд и никогда не сказала про нее дурного слова. А вот Ирина Вадимовна в редких интервью говорит о Лиозновой с обидой. Что произошло между ними?
- Я могу сказать только одно. Татьяна Михайловна человек, очень жесткий в работе. Актрис и актеров среди ее близких друзей никогда не было. У нее была истинно режиссерская стать, и она понимала, что она — художник, а актер для нее — краски. Может быть, она в этом вопросе была к ним излишне жестка. Я вспоминаю, у меня была встреча в гостях с Кларой Лучко. Я говорю: «Клара Степановна, вчера был у Лиозновой».
У нее появилась такая теплота в глазах, потому что она знала, что Лиознова болеет. Я Клару Степановну считал холодным человеком, а тут увидел, как в ней сострадание человеческое большое открылось. Но тут она стала рассказывать: «Меня утром загримируют на «Карнавале», я жду. Весь день Юру Яковлева снимают. А доходит дело до вечера, все уже устали смотрят на часы, Татьяна Михайловна говорит: «Кларочка, ты же моя подруга, ты моя сокурсница, давай завтра снова приходи. Мы тебя загримируем». А Лучко уже чуть не рыдает. Она же в гриме сидела 12 часов, устала. «В итоге мужики за меня заступились, и только тогда она меня сняла».
Такая жесткость была. Знаю, что Лиознова любила Ирину Муравьеву, как актрису. Но, может быть, она была как слишком строгая мать. Во всяком случае, она хотела с ней снять третью картину. И это я знаю не от Лиозновой, а от Муравьевой. Н не сложилось, и я не думаю, что Ирина Вадимовна сильно из-за этого переживает. Муравьева — человек очень семейный, а Лиознова всю жизнь вращалась на противоположной орбите. И ценности друг друга они, понятно, не могли разделять.
- А кого Лиознова по-настоящему уважала?
- Только тех, кого считала ровней себе. Кобзона, например. Или Гундареву. С Натальей Георгиевной у Лиозновой вообще связана удивительная история, о которой никто не знает. Так случилось, что Наталья Гундарева спасла ей жизнь.
Это было в 2003, Гундарева уже была после первого инсульта. Она лежала в больнице. Но она оставалась председателем благотворительного кинофонда. И она позванивала подопечным этого Кинофонда, потому что какие-то деньги находились на обследование, на лечение. И была возможность Татьяну Михайловну положить в медцентр на обследование. Татьяна Михайловна человек очень основательный, иногда сомневающийся, лаской от нее добиться было ничего нельзя. Люди, которые с лаской к ней подходили, могли за это в морду получить. А ей нужен был командный голос.
И Гундарева все сделала правильно: «Так, Татьяна Михайловна, какие сомнения? — сказала ей она. - Чтобы завтра все было собрано! Вы едете в больницу». Она сумела ее заставить. А через два дня Лиознова в медцентре упала в душе и потеряла сознание. Тут же ее госпитализировали в НИИ Бурденко, где было установлено, что у нее доброкачественная опухоль в голове. Жила тогда Лиознова одна, поэтиому если бы она осталась дома, эта история могла бы очень плохо закончиться. Но закончилось все тем, что Лиозновой сделали операцию, после которой у нее будто камень с души сняли. В ней вдруг на какое-то время проснулась колоссальная жажда общения.
- Лиознова не снимала фильмы с 80-х годов. Что стало причиной ухода из профессии?
- Там было очень много причин. Во-первых, провалилась ее последняя картина «Конец света с последующим симпозиумом». Это было саднящей раной. Она и через 10 лет после выхода фильма, не могла понять, из-за чего публика ее не приняла. «Может, мне ее перемонтировать и попробовать выпустить заново?» — спрашивала она меня. Но, если честно, в фильме не только монтаж слабый… Во-вторых, в 90-х ей было сложно вписаться в совершенно новые условия. А в 2000-е уже не позволяло здоровье. Не надо, впрочем, думать, что она не вынашивала никаких идей. Я уже говорил об истории с Вишневской. Была еще одна. Ей очень нравился, например, кабаре-дуэт «Академия». Она хотела снять фильм с Лолитой и с Сашей. Она несколько раз не об этом говорила. Потому что она видела в них эксцентрику, здоровое озорство, непошлое озорство. Но не сложилось — и сил не хватило, и «Академия» распалась…
Октябрь 2011