В день рождения актрисы Нонны Мордюковой в трехкомнатной квартире в Крылатском, где она жила последние годы, за столом соберутся родные «мордюки» (так Мордюкова с любовью звала своих родственников), близкие друзья. Будет среди них обязательно и журналист Александр Гамов с супругой Любовью. «Эту семью она очень уважала и любила», — уточняет с порога самый преданный Нонне Викторовне человек, ее родная сестра Наталья.
«Запрещала гостям разуваться»
- Только не вздумайте снимать обувь, — решительно просит Наталья Викторовна. — Нонна этого не понимала. Считала унижением гостя. Всегда, как только кто-то переступал порог, я слышала фразу: «Наташка, давай чай!» Вы, кстати, чай будете с дороги?
Наконец она показывает нам небольшую уютную комнату:
- Это спальня сестры. После ее смерти я полгода не могла сюда войти. А потом решила сделать из нее комнату памяти. Мебель, правда, отдала младшему брату, который ее бережет (у актрисы три сестры и два брата. — Ред.).
На стенах — фотографии. Вот Мордюковой 19 лет. Тогда она в платочке, в платьице в клеточку, с чемоданчиком в чехле на пуговичках, втайне от мамы прыгнула в «товарняк» — и без билета добралась из Ейска в Москву поступать в театральный.
На полках в комнате Нонны Викторовны — старинный белый телефон, подаренный Константином Эрнстом, красивая малахитовая ваза от Бориса Ельцина. В центре — любимый деревянный столик, который знаменитая хозяйка этой квартиры 20 лет возила за собой, где бы ни жила…
Наталья Викторовна уточняет: «Ничего антикварного вы здесь не найдете. Нонна за свою жизнь не нажила ни бриллиантов, ни раритетов — да и не сильно переживала! Денег почти всегда не было. Разве что после фильма «Мама» с гонорара купила хороший диван, кресло, шкафы, шубу, которую завещала племяннице…
Она же была безотказным человеком. Идем с ней по рынку после фильма «Мама». Девочки-продавцы: «Нонна Викторовна, купите платье — ваш фасон! Всего сто долларов!» Она, не задумываясь, покупала. А потом, дома: «Цвет не мой, фасон тоже. Подари-ка это платье такому-то человеку». Есть берущие люди, а Нонна — отдающая. И она категорически не принимала помощи от олигархов. Не понимала, в чем-то даже презирала этих людей.
«Меняла жилье 13 раз»
- Нонна взяла меня в Москву в 14 лет. Чтобы хоть кто-то сидел с 10-месячным сыном Володей. У нее в Москве не было ни кола, ни двора. Где мы только не ночевали — и у испанцев в общежитии, и у важных людей, где чихнуть страшно. Маленького Володьку я, бывало, пеленала на лавочке… Уверена, если б я не вышла замуж, Володя был бы жив (сын Нонны Мордюковой и Вячеслава Тихонова ушел из жизни трагически — пристрастился к наркотикам, сердце остановилось в 1990 году. — Ред.). Да что говорить…
Помню, как Нонна выбежала из серого административного здания: «Наташка, нам дали, дали, дали! Дали жилплощадь! Поехали на «Аэропорт»!» 9 метров комната над котельной в бараке, одно окно. Каменный пол — зато наш! Тихонов остался не очень доволен. Удивился: «Лауреату Сталинской премии — такую площадь?!» «Славуля, — ответила Нонна, — спасибо хоть за это!»
Из-за болезни сына Володи Нонна меняла жилье 13 раз. После барака дали комнату недалеко от Новодевичьего монастыря, в бывшей квартире режиссера Всеволода Пудовкина. Поселили нас в проходную комнату. Кухонька метров пять. Сделали фанерную перегородку, скосили угол в комнате, поставили топчанчик, там я и спала… Потом им дали двухкомнатную на Калужской заставе.
И вдруг в 1963 году звонок: «Наташа, мы со Славой разошлись…» И после паузы: «Да, я полюбила…» (гражданский брак с Борисом Андроникашвили длился пять лет. — Ред.)… Квартиру они со Славой разменяли. Потом на Котельнической набережной была у нее трехкомнатная. После размена в пользу сына Володи — однокомнатная в Крылатском. Однажды Виктор Черномырдин увидел по телевизору и говорит Никите Михалкову: «Как же так?! Народная любимица, а в однокомнатной квартире?!»
98-й год. Сына Володи уже не было. Нонна в депрессии. И все-таки мы переехали. 10-й этаж. Помню, приехала Нонна с «Кинотавра» — там упала, повредила кисти рук. Ложку не могла держать. Я накупила мазей, бинтов, приезжала каждый день.
А однажды утром в подъезде запах гари. «Не волнуйтесь, Нонна Викторовна жива», — говорит соседка. Я так и присела. Пожар. В квартире все в копоти. Нонна включила обогреватель, грела ножки. Пошла спать и забыла выключить. Сестра принимала димедрол, не могла заснуть. Сгорел телевизор, что-то из мебели. Ангел-хранитель ее спас. Нонна сказала мне: «Я боюсь десятого этажа. Лучше будем на первом жить, как цыгане». И мы поменяли квартиру.
«Она сказала «люблю»
- Нонна умерла в воскресенье, 6 июля. Накануне, в пятницу, когда я зашла к ней в больницу, она вдруг сказала: «Я тебя люблю!» Первый раз в жизни. Мы никогда друг другу не говорили «люблю». Мы нутром любим. А тут… Я вернулась, прижалась щекой к ее щеке: «Нонна, и я тебя люблю…» Это была наша последняя встреча.
«Если что-то со мной случится, ты оставайся в моей квартире. Поживи хоть раз для себя», — говорила она… Нонны нет уже почти три года. А я вот живу, как она завещала. Вроде бы для себя. Но все равно принадлежу только ей…
Ноябрь 2011