Вокруг Эвелины Блёданс всегда ходило много слухов, в чем нет ничего странного: красивая женщина, пользующаяся успехом у мужчин, а появляется всюду одна или с друзьями. А вот мужа, которого в кулуарах прозвали мифическим, никто никогда не видел. Но недавно вокруг персоны актрисы начали шептаться больше привычного: Блёданс развелась с мужем Дмитрием, она беременна и выходит замуж за продюсера Александра Сёмина.
— Эвелина, действительно ваша жизнь очень круто изменилась?
— Да, это так. Я никогда не думала, что смогу уйти от мужа. Мне казалось, что наши отношения очень хорошие и стабильные. Муж позволяет работать, покупает наряды, бриллианты, шубы, занимается ребенком, который учится в лучших школах и знает семь языков. И я, особенно наблюдая за моими подругами и знакомыми, считала, что Дмитрий — идеальный муж.
— Только он жил в другой стране…
— В последнее время. Но, видимо, это и дало такую большую трещину. И все эти разговоры о том, что разлука укрепляет отношения и любовь, оказались пустыми. Женщине нужно чувствовать тепло и заботу, понимать, что находишься под защитой. Раньше я направо и налево говорила: «Боже мой, мне в разлуке так хорошо! Не виделись, не виделись, потом недельку потусили — и все замечательно». Сейчас без Саши я не могу прожить и часа, иначе начинаю нервничать. Конечно, я понимаю, что у него своя работа, у меня своя, но наши сферы деятельности очень близки. И Саша принял на себя не только обязанности мужчины, который рядом, который оберегает, устраивает быт, следит за моим самочувствием и хорошим настроением. А еще выполняет и какие-то директорские функции, ведет переговоры по моей работе. К тому же у нас общий бюджет, но тратим мы в основном Сашины деньги, а мои откладываем для сына.
— То есть теперь вы можете сказать, что за мужем, как за каменной стеной?
— Абсолютно! Саша помогает мне в любых вопросах: начиная с того, как лучше сыграть эту сцену и согласиться или нет на роль, и заканчивая тем, какие туфли мне надеть к платью, собрать волосы или распустить.
— Какой молодец!
— Точно! Он очень чувствует стиль. Мало того, он, если так можно сказать, полностью переодел моего сына Колю. До этого Николай придерживался несколько спортивно-бандитского образа: кожаные куртки, одежда не по фигуре. А тут недавно мы втроем ездили в Италию и походили по магазинам. Коля сначала боялся примерять то, что выбрал Саша: джинсы, обтягивающие футболки, косухи до талии. А потом ему очень понравилось. И мы ребенка одели на полгода вперед, начиная с носков, брюк, курток и заканчивая очками и шапками. Сын стал другим, выглядит как модель. Хорошо, что он поверил Саше и принял его подсказки. Я так не смогла бы полностью поменять ребенку имидж.
— Получается, что сейчас Александр и Николай общаются без проблем?
— Мы познакомились в начале этого года. По времени получается давно, но в Швейцарии, где у Коли очень плотные занятия в школе, мы вместе с Сашей были всего несколько раз. Сын, к сожалению, пока не имел возможности прилететь к нам в Москву. У него не все просто с учебой. Там ведь преподают на французском, который он взялся учить только за полгода до отъезда в Швейцарию. Поэтому все каникулы он прозанимался с педагогами. Но мне понравилось, как Коля и Саша нашли общий язык. Сёмин вообще очень коммуникабельный человек, и в него невозможно не влюбиться. Раньше думала, что я хамелеон и могу общаться на любом уровне, начиная от глав правительств и заканчивая какими-то забулдыгами. Но оказалось, что Саша еще более компетентен в таких вопросах, особенно в общении с подростками. Я в отличие от него не знаю настолько хорошо Интернет, его популярные фильмы, сериалы, персонажей. Что касается музыки, у меня есть друзья, которых я люблю, знаю классику, а вот современных или авангардных исполнителей — нет. А они нашли общий язык на все эти темы, поэтому я очень довольна и счастлива.
— А Николай вам не высказывал по поводу отца?
— Вначале эта тема возникала. Он даже осуждал меня, говорил: «Мама, одумайся, что ты делаешь. У нас семья! А как же я?» Хотя вопрос «а как же я?» может задать ребенок 5–12 лет. А когда сыну 17 и он самостоятельный человек, то его и ребенком уже не назовешь. К тому же я считаю, что сохранять семью ради детей — это неправильно, они все равно будут страдать. И женщина должна прожить жизнь и для себя в том числе, а не быть фанаткой своего дитя. Для матери, которая всю жизнь посвятила ребенку, станет сумасшедшей травмой, когда любимое чадо придется отпустить в «свободное плавание».
— Но я думаю, у вас все равно много нервов ушло на разговоры с сыном?
— Нервы были. Но в общем все нормально прошло. Ничего, переживем.
— Как Дмитрий отреагировал на ваше желание развестись?
— Сначала не понял, подумал, что шучу. Конечно, это его шокировало. Мы были довольно крепкой семьей и не помышляли о разводе. Сразу он не был готов что-либо отвечать на мое заявление. Но по моему тону, думаю, он четко понял, что это не вопрос обсуждения или дискуссии, а совершенно конкретно принятое решение. Естественно, я стала впадать в сантименты, иначе не могу: «Прости меня. Знаю, что поступаю ужасно, но я не могу жить без этого человека и должна уйти». Это был шок, звучали какие-то озлобленные комментарии и даже нехорошие слова. Но, слава богу, все осталось на уровне первых эмоций. Не хочу представлять, что было бы, если бы мы находились в этот момент рядом. Мы ведь с Сашей думали поехать: «Как такие вещи сообщать по телефону? Нужно сказать в лицо». И мало того, была такая возможность, потому что я со спектаклем должна была ехать на гастроли в Израиль. Но, зная Дмитрия — достаточно эмоционального человека, — можно было предположить, что я могу и в глаз получить. Хотя он и не смог бы меня ударить…
— В общем, в Израиль не поехали от греха подальше?
— Да. Мне нужно было ехать на целую неделю. И даже если первый разговор состоялся бы без конфликтов, то не факт, что остальные встречи прошли бы так же. Это было рискованно. К счастью, мой продюсер — понятливый человек и смог достаточно быстро и без скандалов снять меня с тура. Так что сказать, что Дмитрий спокойно сказал: «Хорошо, иди», — нельзя. Для него это был страшный удар.
— Вы уже официально развелись?
— На сегодняшний день у нас еще нет развода. Мы в ожидании. Все документы отданы и подписаны, но оказалось, что в Израиле это безумно долго. У них пока лето и праздники через день, поэтому так и затягивают с рассмотрением дела. Мы тоже все уже испереживались. Раньше мне казалось, что когда не стоят вопросы о разделе имущества, с кем детям жить, то развод должен состояться быстро и без проблем.
— Может, причина в том, что вы граждане разных государств?
— Нет. У нас обоих израильские документы. Мне ничего не нужно, просто развод, чтобы я заново смогла выйти замуж. А израильских чиновников это сильно удивляет: как это ей ничего не нужно? Сколько раз они меня туда к себе таскали, и кому я только кровью не клялась, что меня насильно не заставляли от всего отказываться. (Смеется.)
— Наверное, посчитали странной женщиной…
— Они, скорее всего, впервые с таким вариантом развода столкнулись, когда женщине ничего не нужно, кроме штампа в паспорте. Видимо, это их и насторожило. И не исключено, что меня опять потащат туда. Хотя я очень надеюсь, что все наконец закончится.
— Получается, свадьбы в сентябре не будет?
— Как только нам отдадут документы, так мы тут же распишемся. А про свадьбу в сентябре — это кто-то придумал. Я говорила про свадьбу осенью, но это же не только сентябрь. Так что как только, так сразу.
— А ваша беременность — тоже слухи?
— Мы очень хотим ребенка. И активно над этим работаем и надеемся прежде всего на Боженьку.
— Вы долгое время скрывали Дмитрия, а почему решили рассказать про Александра?
— В браке с Дмитрием, да и в первом моем замужестве со Стыцковским я хотела сохранить свою территорию. Хотела быть независимой, иметь свои деньги. У меня всегда была заначка! Я что-то зарабатывала и припрятывала. (Смеется.) А вот с Сашей все это ушло. Мне ничего не хочется скрывать, чтобы было только «мое» — мне так уже не интересно. Саша в курсе всех моих дел, я совершенно спокойно могу сказать ему: «Возьми телефон и ответь». У меня такого раньше не было. А сейчас я состою из двух половинок, так же, как и Саша. В этом и есть разница между прежними мужьями и Сёминым. Поэтому его я начала показывать с первых дней нашего знакомства. Вначале, конечно, не представляла его как любимого. Я ведь была замужем и не могла этого делать. Мы то говорили, что он мой продюсер, то друг — по-всякому прикалывались. А в какой-то момент поняли, что завесу тайны нужно поднимать: мы пара.
— Сколько вы уже вместе?
— Почти год. Прошлой осенью я снималась в сериале «Манипулятор», продюсером которого был Александр Сёмин. Мы вовсю работали, когда мне сообщили, что этот самый продюсер забраковал все сделанное, выгнал режиссера и сам решил руководить процессом. На следующий день в восемь утра приехала на площадку уставшая и невыспавшаяся, в голове была только одна мысль — скорее отработать и уехать домой спать. Вдруг я почувствовала удивительно приятный запах, который шел именно от Сёмина. Он подошел ко мне, чтобы обсудить роль, — это большая редкость по нынешним временам.
А я оказалась под его гипнозом, даже спать перехотела. Был сложный съемочный день. По сценарию я была любовницей, женой и кормящей матерью. Младенец, которого принесли на площадку, все время кричал. Я, чтобы успокоить его, смочила свою грудь молоком и приложила к ней малыша. И он быстро успокоился. Вы не представляете, какие глаза были в тот момент у Александра… А к концу дня как-то стало понятно, что наша встреча нечто большее, чем рабочий момент. Сашу постоянно дергали по делам, поэтому я первой подошла и попросила его номер телефона, продиктовала свой. Потом еще с вызовом сказала: «Надеюсь, ты позвонишь первым». А на следующее утро я улетела на неделю на гастроли. Мы написали в эсэмэсках целый роман, переписывались 24 часа в сутки. А когда я вернулась в Москву, то мы больше не расставались.
Сентябрь 2011